После Греции я отправлюсь на каникулы в Бостон. Ха-ха! Тебя ждет сюрприз, так что берегись. Поцелуй от меня Кейси.

Твой Майк".

Она сложила письмо и засунула его обратно в ящик.

— Так Майк тоже в курсе?

Мэтт кивнул.

— Ты не говорил ему о своей сломанной ноге?

— Нет. — Он печально улыбнулся. — В самом деле, это судьба… эти три прыжка в никуда при спуске на горных лыжах с горы Манфилд — и теперь я могу провести свой отпуск в переговорах с группой Маршалла.

— И в ожидании сюрприза от Майка, — напомнила Кейси с кривой усмешкой.

— Это-то и беспокоит меня! — сказал Мэтт, смеясь. — Последним сюрпризом Майка был учитель английского Джордж или кто-то вроде этого, который был озабочен обособленными причастными оборотами и неуместными определениями больше, чем успехами своего ученика. — Он вздохнул и передразнил высокий голос учителя: — "Со времен Уотергейта каждый, кто может написать письмо домой к маме, уже считает себя журналистом".

Она рассмеялась.

— Ну, на этот раз ты будешь удачливее и найдешь в последнем сюрпризе Майка что-нибудь поинтересней, чем метаморфозы инфинитива. В конце концов, тебя больше не будет беспокоить мой стол.

— Ты все-таки уходишь?

— Я говорила об этом вполне серьезно. — Она нервно покусывала нижнюю губу. — Фактически я хочу сделать это сегодня. Но я не оставлю тебя ни с чем. Я закончила последнюю статью из цикла и написала пару коротких материалов, чтобы забить дыры на ближайшие три недели. Боюсь, если я не уйду сейчас, моя неизвестно откуда взявшаяся храбрость улетучится.

— Тогда сделай мне одолжение, — сказал Мэтт неожиданно. Он улыбнулся, заметив ее насмешливо изогнувшиеся брови, и вручил ей бело-голубой сверток. — Кидай в багаж свои летние платья, забирай свою портативную машинку и возьми мой билет на самолет, вылетающий в воскресенье утром в Акапулько.